Курская битва — одно из ключевых сражений Великой Отечественной войны, она продолжалась 50 дней — с 5 июля по 23 августа 1943 года.

После разгрома 6-й германской армии под Сталинградом Красная армия провела ряд наступательных операций: Острогожско-Россошанскую (13-27 января), Воронежско-Касторенскую (24 января — 17 февраля) и Харьковскую (2 февраля — 3 марта), ставших составными частями Воронежско-Харьковской стратегической наступательной операции. 5 февраля частями Красной армии был освобожден Старый Оскол, 8 февраля — Курск, 9 февраля — Белгород, 16 февраля — Харьков. Германские войска ответили контрнаступлением и в марте 1943 года вернули контроль над крупными административными и промышленными центрами — Харьковом и Белгородом.

В результате, в центре советско-германского фронта образовался обращенный в сторону противника выступ глубиной 150 и шириной до 200 км, получивший наименование «Курская дуга». С конца марта на этом участке советско-германского фронта возникла оперативная пауза, которая продолжалась до начала Курской битвы.

В апреле-мае 1943 года советским спецслужбам удалось получить упреждающую информацию о подготовке гитлеровского командования к проведению стратегического наступления на южном и северном фасах Курского выступа (операция «Цитадель»).

*     *     *

Масштабы предстоящего сражения на Курской дуге предполагали огромное количество грузоперевозок, с которыми имеющийся в наличии автомобильный и гужевой транспорт справиться не мог. Однопутная железнодорожная линия Касторная — Курск, пропускающая только два эшелона в сутки, также была не в состоянии полностью обеспечить потребности фронта в боевой технике, боеприпасах, горючем и продовольствии. При этом участившиеся налеты германской авиации на Курский железнодорожный узел заметно усложнили ситуацию, став причиной задержек в движении эшелонов.

В связи с этим Военный совет Воронежского фронта 6 июня 1943 года направил на имя председателя Государственного комитета обороны СССР (ГКО) И.В. Сталина телеграмму с просьбой разрешить постройку новой железнодорожной линии Старый Оскол — Ржава общей протяженностью 95 км. Уже через два дня ГКО принял соответствующее постановление.

Еще одной мерой по повышению устойчивости и скорости перевозок стало создание обходных путей. В частности, 10 июня 1943 года Военным советом Центрального фронта было утверждено специальное постановление, предусматривающее организацию работ по строительству железнодорожных обводов по узлу Курск.

Новая железнодорожная линия была построена в кратчайшие сроки — за 32 дня вместо 60, установленных постановлением ГКО. Проложено 68 км пути с новыми рельсами и 27 км реконструировано.

17 июля, в разгар Курской битвы, по новой железнодорожной линии эшелоны массово пошли на фронт. В сутки сюда прибывало до 120 поездов. За время сражений под Курском по новому участку пути прошло 1410 эшелонов по 50-60 вагонов в каждом.

Ввод в эксплуатацию ветки Старый Оскол — Ржава дал Воронежскому фронту самостоятельную железнодорожную коммуникацию, благодаря которой грузопотоки вышли на линию Курск-Ржава-Белгород, а также на восстановленный тупиковый участок Ржава — Обоянь. Несмотря на обстрелы и бомбежки, новая железнодорожная линия бесперебойно действовала на протяжении всей Курской битвы.

*     *     *

В целях перекрытия транспортной артерии, питающей войска Воронежского, Степного и Центрального фронтов, германская военная разведка забрасывала в район боевых действий множество диверсионных групп, с которыми вступали в борьбу сотрудники управлений НКГБ и НКВД по Курской области, а также военные контрразведчики, находившиеся с войсками на Курском плацдарме.

В первый день разворачивающегося сражения начальники отделов НКГБ и НКВД Ясеновского района направили специальное сообщение руководителям НКГБ (подполковник госбезопасности Аленцев Виктор Терентьевич) и НКВД (полковник госбезопасности Аксенов Петр Михайлович) по Курской области о явке с повинной двух немецких диверсантов-парашютистов, окончивших Смоленскую диверсионную школу: Леонида Бондарчука и Николая Яшина.

Бондарчук (старший группы) имел при себе фиктивные документы: красноармейскую книжку, денежный аттестат, якобы выданный в эвакогоспитале № 2976, справку и перевозочное требование на двух человек для проезда железнодорожным транспортом от станции Липецк до станции Льгов через Касторное и Курск. Все документы были выданы на имя старшего сержанта 687-го полка 141-й стрелковой дивизии Леонида Ивановича Иванова.

При Яшине находились фиктивные документы: красноармейская книжка, денежный аттестат, «выданный» в эвакогоспитале № 2976, справка на имя рядового 687-го полка 141-й стрелковой дивизии Николая Тарасовича Маркина.

Необходимо подчеркнуть, что информация об изъятых у Бондарчука и Яшина документах имела важное значение. Еще в мае 1943 года для оказания помощи в работе по розыску агентов-диверсантов противника Народным комиссариатом госбезопасности СССР был выпущен сборник «Материалов по распознаванию поддельных документов», в котором обобщался опыт, накопленный за время войны.

Сборник предназначался «руководящему оперативному составу периферийных органов НКГБ, НКВД и Управления контрразведки „Смерш“ НКО, а также работникам, непосредственно занимающимся проверкой документов». В июле 1944 года документация по розыску была дополнена сборником «Материалов по распознаванию поддельных орденов и медалей СССР, изготовляемых немецкой разведкой».

Возвращаясь к спецсообщению, следует отметить, что в нем сообщалось о задании, полученном Бондарчуком и Яшиным от германской разведки:

«Переброшены в ночь с 1-го на 2-е июля с.г. в наш тыл. При этом получили задание в нескольких местах подложить взрывчатые вещества со взрывателями замедленного действия по железнодорожному полотну, идущему с Воронежа на Касторное, или со Ст[арого] Оскола на Касторное (безразлично)».

Диверсанты имели при себе внушительный арсенал для проведения диверсий на железных дорогах:

«На грузовых парашютах было сброшено 14 кг толу, шесть пачек термита в упаковке с русскими надписями „Суп-пюре“; 4 коробки взрывчатого пороха; шесть ампул замедленного действия и шесть взрывателей к ним; 4 ампулы белого цвета замедленного действия; 11 штук детонаторов».

В середине июля начальник Чернянского районного отдела НКГБ капитан госбезопасности Сергей Колозин направил докладную записку начальнику Управления НКГБ по Курской области о выброске противником диверсионной группы из шести человек.

Два диверсанта были задержаны бойцами истребительного батальона. Каждый из них имел в противогазной сумке 1,6 кг аммонала, бикфордов шнур и специальные устройства, воспламеняющие его в случае наезда на них поезда.

Оба германских агента окончили 3-х месячный курс подготовки в Днепропетровской диверсионной школе. Диверсантам было приказано осуществить подрыв железнодорожного полотна от Старого до Нового Оскола, а также взрывать мосты на этом участке пути.

Во время допроса один из арестованных агентов противника дал показания о том, как проходила их переброска в советский тыл:

«Перед посадкой диверсантов в самолет в Днепропетровске, их напоили пьяными и в нетрезвом виде сбрасывали на парашютах с самолета, отдельных <...> сбросили насильно».

От задержанных удалось также получить важную информацию о планах наступательных операций противника:

«Установка им дана, что немецкие войска пойдут в наступление и к 20/VII-1943 года оккупируют Новый Оскол, Курск и Старый Оскол, в гор. Новый Оскол должна произойти встреча, но пароля им не дали».

Диверсанты были переданы в Управление контрразведки «Смерш» Воронежского фронта для дальнейшего следствия, а в район их выброски была направлена специальная оперативная группа «Смерш», которая должна была разыскать оставшихся агентов противника. Одновременно частями Красной армии совместно с бойцами истребительных батальонов осуществлялась проческа лесных массивов.

В конце июля 1943 года противник усилил выброску диверсионных групп, целью которых стала новая железнодорожная ветка Старый Оскол — Ржава. 2 августа 1943 года начальник Ястребовского райотдела НКГБ капитан госбезопасности Стрельников П.С. направил докладную записку начальнику Управления НКГБ по Курской области о появлении вражеских парашютистов на территории, входящей в зону его оперативной ответственности:

«Таким образом, начиная с 27 по 30 июля 1943 года на территории Ястребовского района было выброшено 6 человек вражеских парашютистов-диверсантов, все они пойманы и направлены в распоряжение Воронежского штаба фронта».

Все задержанные диверсанты прошли подготовку в Запорожской диверсионной школе. По словам задержанных, их задача состояла в том, чтобы «...вывести данную железную дорогу из строя на девять-десять дней, чтобы создать массовое скопление железно-дорожных составов в районе гор. Ст[арого] Оскола».

7 августа 1943 года заместитель начальника УНКГБ по Курской области полковник госбезопасности Письменский С.Ф. направил специальное сообщение начальнику 2-го (контрразведывательного) Управления НКГБ СССР комиссару госбезопасности 3-го ранга Федотову П.В. о задержании трех диверсантов-парашютистов на территории Курской области.

Все трое задержанных агентов противника прошли подготовку в Запорожской диверсионной школе и были выброшены с самолета на парашютах с заданием подрыва воинских эшелонов, следовавших к станции Щигры-Стрешково:

«Все задержанные диверсанты были снабжены взрывчатыми веществами, каждый имел по 2 коробки тола весом по килограмму, зажигательную смесь в сухом виде в обложке с надписью „суп-пюре“ весом в 200 грамм, капсюля, бикфордов шнур и другие инструменты для производства взрыва».

В дополнение к этому спецсообщению 12 августа 1943 года Письменский С.Ф. и заместитель начальника 2-го отдела Управления майор госбезопасности Бакланов В.А. направили еще одну докладную записку в Центр:

«После произведенного уточнения и получения дополнительных материалов к спецсобщению от 7 августа № 3080, сообщаем, что в ночь с 27 на 28 июля 1943 года, в 24 часа, вражеским самолетом на территорию Старо-Оскольского и Ястребовского районов были выброшены на парашютах три группы диверсантов по два человека каждая.

Принятыми мерами розыска две группы 4 диверсанта, 28 июля были задержаны».

Задержанные диверсанты имели при себе следующие фиктивные документы: «...новые красноармейские книжки 138-го гвардейского стрелкового полка, датированные 6/V-[19]43 года; справки эвакогоспиталя за № 1918, подписанные красным карандашом „командир роты Кулик“; прод[овольственные] аттестаты того же госпиталя и свидетельства о болезни малярией».

Таким образом, в результате решительных мер, принятых органами государственной безопасности и внутренних дел Курской области, во взаимодействии с военной контрразведкой и истребительными батальонами было задержано 37 диверсантов-парашютистов противника, заброшенных с целью подрыва железнодорожных коммуникаций на территории Курской области. Всего на 1 октября 1943 года был арестован 381 агент немецких спецслужб, действовавший на территории региона.

Благодаря этой кропотливой и на первый взгляд незаметной работе движение по транспортным магистралям не останавливалось ни на минуту, что позволило стабильно обеспечивать войска всем необходимым.

Вклад курских контрразведчиков в разгром врага на Курской дуге был по достоинству отмечен Родиной. В приказе УНКГБ по Курской области с объявлением телеграммы наркома госбезопасности СССР В.Н. Меркулова «О награждении правительственными наградами чекистов Курской области» от 22 сентября 1943 года говорилось:

«В тяжелых условиях Великой Отечественной войны коллектив чекистов Курской области, пережив огромные испытания, мужественно боролся с озверелым врагом — немецкими фашистами и, несмотря ни на какие трудности, со своими задачами справился».

*     *     *

Ниже публикуются архивные документы из фондов архива Управления ФСБ России по Курской области.