При подготовке нападения нацистской Германии на Советский Союз разведотделам штабов каждой из группировок вермахта (группы армий «Юг», «Центр» и «Север») для проведения разведки, контрразведки и диверсионных операций создавались соответствующие «абверкоманды».

В зависимости от поставленных задач в подчинении «абверкоманд» находилось от двух до пяти «абвергрупп», которые придавались разведотделам («Айнс цэ», нем. Ic) штабов армий, корпусов или дивизий.

С лета 1941 до начала 1942 годов после непродолжительной подготовки агенты «абвергрупп» небольшими группами или поодиночке забрасывались на сторону Красной армии. Заброска агентов осуществлялась, в основном, в пешем порядке. После краха «блицкрига» германская военная разведка (абвер) стал тщательно готовить агентуру в течение 3-х — 6-ти месяцев в специально созданных разведывательных и диверсионных школах.

*     *     *

В начале ноября 1941 года Курск был оккупирован немецко-фашистскими войсками. В руки германской военной разведки попали гербовые печати и штампы государственных учреждений города, районных отделений милиции и райвоенкоматов и т.п., которые подразделения абвера использовали для изготовления фиктивных документов для агентуры, забрасываемой в прифронтовую полосу и тыловые районы СССР.

С ноября 1941 года по 2 июля 1942 года функции областного центра Курской области выполнял Старый Оскол, куда переехали Курский обком ВКП(б), другие госучреждения и УНКВД по Курской области.

*     *     *

После оккупации Курска с ноября 1941 года по июль 1942 года в городе дислоцировался передовой разведывательный пункт (мельдекопф) «Абвергруппы 105» (позывной радиостанции — «Визель»), носивший условное наименование «Бруно».

Возглавлял мельдекопф обер-лейтенант (впоследствии — капитан) Бруно Шульц. Вербовкой агентуры занимался белоэмигрант, переводчик Стефан (Степан) Васильев. Агентуру вербовали в лагерях для советских военнопленных, а также среди местных жителей, в том числе среди женщин и подростков. Для связи мельдекопф был оснащен радиостанцией, которую обслуживали два радиста.

Мельдекопф размещался в Курске по улице Дмитрова, дом № 41. На двери был наклеен лист бумаги, на котором синим карандашом, печатными буквами сделана надпись «Бруно». Агентура мельдекопфа проживала на той же улице в доме № 43.

Мельдекопф «Бруно» вел разведработу против ближнего тыла Красной армии, а также объектов оборонной промышленности. Разведку прифронтовой полосы агенты проводили, как правило, по одиночке.

Агенты также засылались с разведывательными заданиями и вглубь территории СССР — Москву, Куйбышев, Воронеж, Тамбов, Пензу, Саратов, Старый Оскол, Елец и др. В тыловые районы СССР мельдекопф «Бруно» направлял агентуру небольшими группами от двух до пяти человек с заданиями разведывательного характера.

*     *     *

Одним из агентов, заброшенных в начале 1942 года мельдекопфом «Бруно» в советский тыл, был бывший младший командир Красной армии — Леонид Шевченко.

Шевченко родился в 1922 году в селе Кабанье бывшего Рубежанского района Ворошиловоградской области. В 1940 году он окончил 8 классов средней школы и в октябре того же года призван на военную службу в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

В 1941 году служил в звании младшего сержанта 3-го артиллерийского дивизиона 680-го артиллерийского полка 1-й противотанковой бригады.

28 августа 1941 года в боях под Черниговом добровольно сдался в плен противнику. Во время допросов Шевченко Л.З., якобы, из-за боязни попасть в лагерь для военнопленных, сообщил все известные ему данные о численности и дислокации частей Красной Армии в районе Чернигова.

В сентябре 1941 года Шевченко Л.З. был завербован под кличкой «Лео» белоэмигрантом, переводчиком мельдекопфа С. Васильевым. Затем Шевченко неоднократно перебрасывался немцами в советский тыл с разведывательными заданиями.

В середине января 1942 года агент «Лео» получил очередное задание — в составе группы из пяти агентов (двое мужчин и три женщины) отправиться в г. Куйбышев и устроиться в качестве рабочего на завод с целью разведывания сведений о промышленности города. Старшим группы назначен бывший директор одной из курских школ, агент абвера Григорий Давыдов.

Давыдов должен был последним переходить линию фронта и встретиться с остальными участниками разведгруппы в Старом Осколе на почтамте в 12 часов дня. Остальные участники группы должны ежедневно в это время приходить в указанное место.

Шевченко было выдано поддельное свидетельство об освобождении от воинской повинности, справка 1-го отделения милиции г. Курска об утере паспорта и 1000 рублей советскими дензнаками.

14 января 1942 года группу германских агентов мельдекопфа «Бруно», в которой был Шевченко, снабдили повозкой с лошадью и направили в прифронтовую полосу. Группе удалось благополучно миновать линию фронта. Однако в начале февраля 1942 года недалеко от Старого Оскола агента абвера Леонида Шевченко задержали красноармейцы и отправили в комендатуру города, а комендант передал его в Управления НКВД (УНКВД) по Курской области (КО), где 1 февраля того же года он был арестован.

Вскоре курские контрразведчики нейтрализовали остальных участников разведгруппы, в том числе задержали и старшего группы Давыдова Г.В.

После ареста Шевченко был помещен во внутреннюю тюрьму УНКВД по КО в гор. Старый Оскол. В ходе следствия Шевченко дал подробные показания о полученном задании, руководстве и агентах мельдекопфа «Бруно», формах и методах работы германской военной разведки и пр.

Из протокола допроса Шевченко Л.З. от 6 февраля 1942 года:

«[...] Из курских жителей агентами разведштаба являются:

1. Давыдов Георгий Васильевич — директор курской школы № 7. 4 или 5 января 1942 года отрекомендовали меня Давыдову как руководителя разведгруппы, с которым я пойду в разведку в советский тыл. Позднее Васильев в разговоре со мной отзывался о Давыдове как о хорошем организаторе и преданном немцам человеке [...]».

На следствии Шевченко полностью признал свою вину и дал показания о своей работе на германскую военную разведку.

Из протокола допроса Шевченко Л.З. от 15 февраля 1942 года:

«[...] Да, виновным в предъявленном обвинении я себя признаю в том, что я как военнослужащий, попавший в плен к немцам, дал им согласие работать на них в разведке. Как агент немецкого разведштаба выполнял работу разведывательного характера, начиная с первых чисел сентября м-ца 1941 г. я неоднократно разведштабом направлялся в тыл и фронтовую полосу частей Красной армии [...] Последнее задание от немцев мною получено в январе 1942 г. выбыть в г. Куйбышев и разведать о военной промышленности, о запасах, о вооружении [...] Обвинение в измене родины, в шпионаже на Германию против Советского государства — я признаю».

24 июня 1942 года Военный трибунал войск НКВД Курской области за измену Родине приговорил Шевченко Л.З. к высшей мере наказания — расстрелу.

На следующий день после оглашения приговора, 25 июня 1942 года, Шевченко Л.З. написал прошение о помиловании в Военный совет 40-й армии. В прошении Шевченко писал, что «...готов взять любое задание от советского командования и пойти в тыл к врагу и выполнить, чтобы искупить свою вину [...] Я прошу еще раз, чтобы мою молодую двадцатилетнюю жизнь, вернули и направили в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Я буду продолжать бить фашистских захватчиков, пока их не останется ни одного на нашей советской земле».

28 июня немецко-фашистские войска начали весенне-осеннюю кампанию на южном фланге советско-германского фронта. 4-й танковой армии генерал-полковника Германа Гота удалось вклинится между 13-й и 40-й советскими армиями. 24-я танковая дивизия вермахта ворвалась в расположение штаба 40-й армии. Воспользовавшись неразберихой Шевченко бежал из-под стражи. Ему удалось прибиться к одной из частей Красной армии и во время боевых действий вновь перейти на сторону противника.

По возвращению в германский разведорган Шевченко рассказал о причинах невыполнения задания и о своем побеге. Руководством мельдекопфа было принято решение больше не использовать его на разведработе. Шевченко присвоили звание унтер-офицера и направили для прохождения службы в германскую армию. В должности командира отделения с оружием в руках Шевченко принимал участие в боях против советских войск, а затем против партизан на Украине.

Осенью 1943 составе германских войск и подразделений «Русской освободительной армии» (РОА) Шевченко Л.З. был переброшен во Францию, где участвовал в боях против французских партизан и войск союзников.

В связи с тем, что участились случаи перехода «власовцев» на сторону французов, немцы начали их разоружение, более того, после разоружения их направляли на тяжелые физические работы. Имели место и слухи о том, что всех «власовцев» немцы расстреливали. По этой причине Шевченко Л.З. решил бежать и перейти на сторону французов, которые осенью 1944 года передали его американским войскам.

*     *     *

Находясь в американском плену, Шевченко изменил свои анкетные данные на Даниленко Леонида Анатольевича. В мае 1945 года в лагере для военнопленных германской армии, расположенном недалеко от Марселя, на Шевченко Л.З. обратил внимание полковник американской военной разведки Чаус.

После непродолжительной обработки Шевченко в антисоветском духе, во время их второй встречи полковник Чаус предложил ему работать на американцев и присвоил кличку «Томи». За денежное вознаграждение Шевченко Л.З. сообщал своему новому «работодателю» сведения о советских военнопленных, не желавших возвращаться в Советский Союз.

На допросе 14 января 1948 года Шевченко рассказал об обстоятельствах своей вербовки:

«[...] Я рассказал свою биографию, не скрыв при этом, что являлся агентом германской разведки, был осужден к расстрелу, бежал из-под стражи, вновь связался с немецкой разведкой, а затем служил в немецкой армии...

[...] После этого Чаус прямо предложил мне оказывать помощь американской армии, я без колебаний дал свое согласие и здесь же под диктовку переводчика написал подписку о секретном сотрудничестве с американской разведкой».

На этом же допросе Шевченко Л.З. дал показания о том, как американский разведчик уговаривал его вернуться в Советский Союз и проводить разведывательную деятельность в интересах США:

«[...] затем Чаус сказал, что я должен выехать в СССР и вести там шпионскую работу в пользу Америки. На мое заявление о том, что это связано с риском для моей жизни, т.к. меня могут поймать и расстрелять еще за работу в немецкой разведке, и что я хочу уехать в Америку. Чаус сказал, что мне ничто не угрожает, ибо я буду проживать под другой фамилией, к тому же документы обо мне во время войны скорее всего уничтожены.

Чаус говорил, что мне будут пересылать много денег и я буду хорошо жить, нигде не работать [...] Тут же Чаус вручил мне 5000 франков (в 1945 году 1 доллар США приравнивался 119,10 французскому франку — прим. ЦОС ФСБ России)».

Полковнику Чаусу удалось убедить Шевченко выполнить задание благодаря обещанию хорошего денежного вознаграждения. Вопреки обещаниям офицера американской разведки материалы о преступлениях Шевченко Л.З. не исчезли. Курские контрразведчики после его побега из-под стражи завели на него розыскное дело и после войны розыск изменника Родины продолжался.

О задании, которое получил Шевченко Л.З. от американцев, состояло в следующем:

«По заданию американской разведки, ее представителя полковника Чаус, я должен был выехать в СССР и проживая здесь ожидать к себе в начале 1946 года другого агента американской разведки, который привезет много денег. Получив деньги, я обязан был выехать на Урал и собирать там как можно больше сведений о расположенных там заводах, шахтах, рудниках, о продукции, выпускаемой заводами».

Чаус особенно подчеркнул, что американскую разведку интересовала информация о промышленных предприятиях, выпускавших танки, самолеты, орудия и другое вооружение. Американец советовал Шевченко побывать в разных городах Урала, установить знакомства с рабочими и служащими предприятий и добывать данные:

«...Вы в достаточной степени будете обеспечены деньгами, за которые сможете купить любые интересующие нас сведения...».

Ждать связника американской разведки Шевченко Л.З. намеревался по адресу — село Кабанье Кременского района Ворошиловоградской области, дом № 2, где проживали его родные дядя и тетя, у которых он воспитывался. Агент должен был явиться в село и при встрече назвать Шевченко по его псевдониму — «Томи».

В августе 1945 года под фамилией Даниленко Л.А. он был передан советским властям и репатриирован в СССР. Во время фильтрации Шевченко Л.З. удалось скрыть свою работу на германскую военную разведку и службу в вермахте.

Затем все неожиданно пошло вопреки плану американской разведки — Шевченко-Даниленко вновь призвали на службу в Советскую армию. Только после демобилизации в 1947 году Шевченко-Даниленко вернулся в свое родное село. К этому времени в живых осталась только его тетка — Шевченко Антонина, которая сообщила, что его никто не искал.

Обещание полковника Чауса присылать ему много денег, сработало. На том же допросе Шевченко следователю сообщил:

«Однако я полагал, что представитель американской разведки еще может явиться ко мне и поэтому поселился у матери, проживавшей в 4 км от с. Кабанье и каждый день ходил к тетке. Этим и объясняется, что я оставался жить на родине и никуда не выезжал, хотя тем самым подвергал себя риску быть арестованным что впоследствии и произошло. По фиктивным документам на фамилию Даниленко я был прописан в г. Попасное Ворошиловоградской области (в 80 км от Кабанье), однако там я не жил, т.к. ожидал представителя американской разведки и боялся, что он может явиться в мое отсутствие».

Предчувствие не обмануло Шевченко-Даниленко. Ежедневные визиты в село Кабанье привлекли внимание местных контрразведчиков. Вскоре он был опознан как агент германской военной разведки — Шевченко Л.З. и передан сотрудникам следственного отдела Управления МГБ по Курской области.

За совершение военных преступлений, сотрудничество с немецко-фашистскими оккупантами, проведение шпионской деятельности против СССР в период войны и послевоенное время, в связи с отменой смертной казни в мае 1947 года, высшая мера наказания — расстрел, была заменена Шевченко Л.З. на 25 лет лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях.

*     *     *

Ниже публикуются архивные документы из фондов архива Управления ФСБ России по Курской области.