Знание о морально-политическом состоянии армии противника всегда представляло значительный интерес при планировании оборонительных и наступательных операций. В этой связи разведка уделяла постоянное внимание получению информации такого рода.

Разгром немецко-фашистских войск под Сталинградом был бы невозможен без упорной, смертельно опасной работы советских разведчиков и контрразведчиков. Во время обороны Сталинграда сотрудники Управления НКВД (УНКВД) по Сталинградской области собирали информацию о дислокации, численном составе и вооружении частей и соединений противника, политических и хозяйственных мероприятиях германского командования и оккупационной администрации.

Сложная военная обстановка на Сталинградском направлении требовала от советских спецслужб решительных действий. 2-го августа 1942 года в УНКВД по Сталинградской области был создан 4-й отдел, на который была возложена задача по руководству партизанскими отрядами, диверсионными группами и установлению надежной связи с войсковой разведкой.

Сведения, полученные разведывательно-диверсионными группами 4-го отдела УНКВД и партизанскими отрядами, поступали в 4-е Управление (зафронтовая работа) НКВД СССР, откуда, после доклада руководству Наркомата, направлялись в Государственный комитет обороны и Ставку Верховного главнокомандования.

18 ноября 1942 года, накануне контрнаступления Красной армии под Сталинградом (операция «Уран»), начальник 4-го Управления НКВД СССР старший майор ГБ Павел Судоплатов доложил заместителю наркома внутренних дел СССР комиссару ГБ 2-го ранга Всеволоду Меркулову разведывательную сводку «О положении в оккупированных районах Сталинградской и Ростовской областей, Северного Кавказа и Калмыцкой АССР».

В разведсводке отмечалось, что оккупантами в районе Сталинграда установлен «строгий режим», запрещено хождение по улицам:

«Пребывание немцев на оккупированной территории сопровождается террором и издевательствами над мирным населением [...]

Отношение к немцам со стороны местного населения враждебное. Даже отдельные, ранее доброжелательно настроенные к немцам жители хуторов и станиц, теперь не верят им и нередко открыто высказывают свое враждебное отношение к оккупантам.

Жительница поселка конного завода № 1 в Дубовском районе Ростовской области, Анна Михайловна Ганжина, антисоветски настроенная в прошлом, заявила в беседе с источником, что „Советская власть в тысячу раз была лучше, чем эти ироды, немцы“ [...]».

Особый интерес в разведсводке представляет заключительный раздел — «Настроение солдат противника на Юге», в котором дана характеристика морально-психологического состояния германской армии и их союзников на Сталинградском направлении. В документе говорилось:

«Среди немецких и итальянских солдат на Сталинградском фронте отмечаются антивоенные настроения и дезертирство [...] Немец-дезертир в беседе с источником говорил: [...] Если русские пойдут вперед, то немецкие солдаты подымут руки [...]

Наиболее острые антивоенные настроения имеют место среди итальянских солдат, которые в беседах с жителями жалуются, что они по 6–7 лет не были дома [...]

Один итальянский ефрейтор разрешил хозяевам квартиры, где он остановился, пользоваться сохранившимся у них приемником и слушать Москву. Слушая сам московские передачи, он высказывал такие мысли: „Гитлер очень много врет. Советы говорят правду. Что касается нас, то мы воевать не хотели. Кроме того, мы убедились теперь, что русский народ хороший... Солдаты идти на фронт не хотят“.

В тылу противника источник видел, как немцы гнали в свой тыл группу итальянцев, закованных в кандалы и связанных веревками. Как выяснилось, это были солдаты, отказавшиеся идти на фронт.

Аналогичные настроения и в румынской армии [...]

Из разговоров с солдатами румынской, итальянской и австрийской национальностей видно, что немцы не доверяют им, боевые порядки на линии фронта строят таким образом, чтобы наблюдать за своими „союзниками“.

Немецкие автоматчики всегда стоят за спиной румын и итальянцев, чтобы предупредить их, что отступление невозможно [...]

Оккупанты боятся предстоящей зимы и, в связи с этим испытывают животный страх. Сталинградские жители слышали, например, от отдельных немцев заявление, что „скоро наступит зима и русские будут вновь наступать“».

*     *     *

Ниже публикуется рассекреченный документ из фондов Центрального архива ФСБ России