Если вы обладаете любой информацией о совершенных или готовящихся терактах, просьба обращаться в ФСБ России по телефонам:
+7 (495) 224-22-22     8 (800) 224-22-22

ПОЕДИНОК ЛУБЯНКИ С АБВЕРОМ

ПОЕДИНОК ЛУБЯНКИ С АБВЕРОМ

Владимир Макаров, Андрей Тюрин (специалисты центрального архива ФСБ России)
27.04.2005



Радиоигра под кодовым названием "Монастырь"

Методы таких спецопераций, как радиовойны, - в чекистской терминологии для их обозначения применяют заглавную литеру "Э" (от слова "эфир") - советская контрразведка освоила с поразительной скоростью. Начиная с июня 1941 года развернувшаяся между спецслужбами Германии и СССР тайная битва начала набирать обороты. А в начале второго периода войны (начиная с зимы 1942 года) так называемая война в эфире и вовсе приняла невиданные доселе размах и интенсивность. Радиоигры, проводимые в годы войны советской контрразведкой, превратились, в сущности, в единую "Большую игру": на немецкие спецслужбы обрушились "гигабайты" умело подготовленной дезинформации, парализовавшей работу гитлеровской разведки и контрразведки.

Битвы под Сталинградом, Курском, Белорусская и Ясско-Кишеневская операции советских войск - далеко не полный перечень сражений, исход которых не был бы столь успешным и впечатляющим, если бы не гигантская невидимая работа советских чекистов по дезинформации врага и обеспечению скрытности подготовки операций. Так, в целях обеспечения скрытности работы по разгрому группировки врага на Курской дуге были задействованы возможности 17 проводившихся контрразведкой радиоигр.

Благодаря именно радиоиграм советской контрразведке удалось практически парализовать разведывательно-диверсионную активность Абвера и СД: "За время Великой Отечественной войны органами государственной безопасности в тыловых районах страны выявлено и разоблачено 1852 вражеских агента, из них 554 агента - парашютисты, входившие в состав 172 диверсионных групп, 663 агента - в составе 242 разведывательных групп, 302 агента - в составе 35 разведывательно-диверсионных групп, 109 агентов-диверсантов и 224 агента-разведчика. 681 вражеский агент явился с повинной в органы госбезопасности, 127 убиты при задержании. У задержанных агентов-парашютистов захвачено 376 коротковолновых радиостанций".

ДОЛГИЙ ПУТЬ В "САТУРН"

Особенных успехов в поединке с Абвером советская контрразведка добилась после образования в апреле 1943 года военной контрразведки Смерш НКО СССР (Народного комиссариата обороны. - "НВО"), которой и было поручено вести радиоигры с противником. Однако часть подобного рода акций все же осталась в ведении НКВД-НКГБ СССР. К ним относится и одна из крупнейших в истории радиоигр советской контрразведки периода Отечественной войны под кодовым названием "Монастырь". Проводилась она 4-м Управлением НКВД-НКГБ под руководством Павла Судоплатова и продолжалась практически в течение всей войны: с осени 1942 по весну 1945 года.

Учитывая большой масштаб оперативных мероприятий, проводимых в рамках задуманной легенды, из "Монастыря" выделили материалы в два самостоятельных дела. По одному из них - "Курьеры" - проводились дальнейшие оперативные мероприятия по задержанию немецких агентов, прибывавших в Москву в качестве разведчиков и курьеров. По другому - "Березино" - легендировалось наличие крупной немецкой воинской части под командованием подполковника Шерхорна, скрывающейся в лесах Белоруссии.

Операция "Монастырь" проводилась по нескольким направлениям. В соответствии с одним из них развернулась работа по обнаружению прогерманских настроений среди "старой" интеллигенции. Проводилась она по линии СПО (Секретно-политического управления при Главном управлении государственной безопасности НКВД. - "НВО").

За Садовским, вокруг которого постоянно вращались монархически настроенные единомышленники, советские контрразведчики начали вести наблюдение еще с начала 30-х годов. Богдану Кобулову, заместителю наркома внутренних дел СССР, начальники 3-го и 4-го управлений НКВД Николай Горлинский и Павел Судоплатов докладывали в январе 1942 года следующее. "В 1933 году органами НКВД была вскрыта и ликвидирована монархическая группа молодежи, группировавшаяся вокруг Садовского, сам Садовский арестован не был. Ликвидированная группа уже тогда ориентировалась на германский фашизм. Вторая группировка, созданная Садовским, была ликвидирована в 1935 году, и, наконец, третья группа (Раздольского) вскрыта СПУ НКВД СССР в начале 1941 года..." Этот документ, по существу, стал базовым для создания легенды операции.

Чекистами был составлен "портрет" Садовского, внимательно изучено его поведение, выяснен круг близких друзей и знакомых. В справке "О Садовском и его группе", подготовленной 2-м отделом НКВД в декабре 1941 года, говорилось: "Кадры русских монархистов были разбиты и рассеяны еще в первые годы революции. В эмиграции многие физически вымерли. Вряд ли много осталось в живых и в СССР. Тем более интересно отметить существование и жизнь одного, явного монархически антисоветского гнезда, долго уже существующего в Москве, хорошо известного органам нашей разведки, с начала войны в известной мере активизирующегося... Нашли себе здесь приют разные бывшие чины императорского двора, и в числе других, здесь же, приютился переехавший в Москву из г. Горького, тогда еще Нижнего Новгорода, разбитый параличом писатель Садовский Борис..."

План "Монастыря", разработанный 4-м Управлением НКВД, предлагал воспользоваться стремлением Садовского установить связь с немцами. "Монастырь" должен был решить задачу по созданию канала, дававшего возможность забросить советскую специальную агентуру в Германию. Кроме того, операция преследовала цель дезинформировать немцев о положении в СССР, а также выяснять круг интересующих немцев военных и других вопросов.

11 января 1942 года состоялось знакомство Бориса Садовского с Гейне, тем самым советским разведчиком, которому предстояло проникнуть в Абвер, разведывательные структуры германской армии.

Справка на агента 2-го отдела НКВД Гейне от 16 января 1942 года говорит: "Демьянов Александр Петрович, 1910 года рождения, уроженец города Калуги, русский, беспартийный, образование высшее, по специальности инженер-электрик, изобретатель, в 1932 году арестовывался ОГПУ (Объединенное государственное политическое управление. - "НВО") по подозрению в организации коллективной читки мемуаров Шаляпина, освобождается без последствий... За время работы с нами показал себя инициативным, волевым, способным, любящим разведывательную работу агентом. Гейне знает подрывное дело, хорошо знаком с электро- и радиотехникой. Был подготовлен для работы в Москве на случай захвата ее немцами. Изъявил согласие выполнять любое боевое поручение... Гейне согласен идти в тыл врага для выполнения специального задания по агентурному делу "Монастырь".

По легенде, советский агент должен был добиться свидания с немецким командованием и по возможности установить контакт с "германским правительством" для выяснения "реальной возможности действительного прихода немцев в Москву и определения в этой связи задач группы".

Гейне был всесторонне подготовлен к заброске в тыл врага. Его чувства и душевное состояние в тот ответственный момент отражены в рапорте сотрудника 4-го Управления, обеспечивающего переброску Демьянова за линию фронта от 17 февраля 1942 года: "...В течение всего времени, занимавшего подготовку к операции, Гейне чувствовал себя хорошо, настроение его было бодрое, приподнятое, чувствовалась твердая уверенность в успешном выполнении задания".

Как и рассчитывали на Лубянке, Гейне - как представитель антисоветской подпольной организации - заинтересовал Абвер. Прежде чем поверить легенде, немецкая контрразведка тщательно проверила Александра Демьянова. Выдержка, логичность скрупулезно разработанной НКВД легенды, к тому же подкрепленной реально существующими лицами, были настолько убедительны, что абверовцы совсем скоро поверили нашему разведчику.

С передовой немцы доставили Гейне в Гжатск, куда для допроса из Смоленска прибыл один из руководителей "Сатурна", Кауфман. Немец тщательно допросил Демьянова и даже имитировал расстрел. Позднее агент так описал этот эпизод: "...Кауфман опять несколько раз предлагал мне сознаться в том, что я послан НКВД. На все это я отвечал, что если бы знал, что со мной будут так разговаривать да еще обвинять в связях с НКВД, то ни за что бы сюда не пришел. На это Кауфман заявил мне: "Вы будете поставлены к стенке, если не сознаетесь, даю полчаса на размышление". После этого обер-лейтенант отвел меня в комнату, где я ночевал, и оставил одного, - в комнате по-прежнему на стенах висели винтовки и автоматы. Прошло больше, чем полчаса, а за мной все никто не шел, и я решил лечь на кровать. Через некоторое время за мной пришел обер-лейтенант с двумя солдатами, вооруженными винтовками, предложил следовать за ним, предварительно сказав, чтобы я надел пальто. Солдаты вывели меня во двор, поставили у стенки, а сами отошли к стоявшему неподалеку обер-лейтенанту и Кауфману. Так мы постояли минут десять, после чего меня привели в комнату, где раньше был на допросе, предложили снять пальто, угостили сигаретами, а Кауфман достал бутылку французского коньяку и стал со мной выпивать..."

Спустя два дня после заброски Гейне в расположение немецких войск, 19 февраля 1943 года, в 4-е Управление из 2-го спецотдела поступило сообщение о том, что условный сигнал от нашего агента получен. Путь в "Сатурн" (разведорган группы армий "Центр") был открыт. Игра с Абвером началась.

ИГРА НАЧАЛАСЬ

Спустя почти месяц, 15 марта, Гейне с еще одним немецким диверсантом был выброшен на парашюте в советском тылу. На следующий день Судоплатов доложил наркому Берии, что от заместителя начальника УНКВД по Ярославской области по "ВЧ" поступило сообщение о явке в УНКВД агента 4-го Управления Гейне. Демьянов рассказал, что вместе с ним был сброшен вооруженный наганом агент немецкой разведки, имеющий с собой радиостанцию. НКВД тут же предприняло необходимые меры к задержанию второго парашютиста...

Уже 19 марта Гейне представил Судоплатову подробный, 85-страничный доклад о "визите" в Абвер и своем путешествии по оккупированной территории. Особое внимание НКВД в рассказе Гейне привлекла информация о воздействии бомбежек советской авиации Минска, особенно в районе Дома правительства, где разместились высшие оккупационные власти:

"...Налет советской авиации производит на противника сильное впечатление. Каждый вызывает большую панику среди солдат и офицеров, пытающихся скрыться куда попало и поднимающих беспорядочную стрельбу из автоматов и винтовок. Немецкие солдаты и местные жители, с которыми беседовал источник, говорят, что "прицельность советской авиации гораздо выше немецкой, также как и качество советских бомб". На документе сохранились резолюции: "Насчет результатов бомбежек послать тов. Сталину. Л.Берия. 23/III-[19]42 г."; "Исполнено - сообщено т. Сталину, ком[андующему] Военно-возд[ушными] силами Кр[асной] армии т. Жигареву и нач[альнику] Дальней авиации т. Голованову за N 495/б от 27/III-[19]42 г. Копия сообщения хранится в 9 отделении 2-го отдела. Маклярский. 28/III-[19]42 г.".

Отправляя Гейне на территорию Советского Союза, немецкая разведка снабдила его деньгами, радиопередатчиком и другим шпионским оборудованием. Задание его заключалось в том, чтобы, во-первых, активизировать антисоветскую пропаганду среди населения, всячески восхваляя гитлеровскую армию и "новый европейский порядок". Во-вторых, агент должен был вести агитацию за немедленное окончание войны. В-третьих, Гейне поручили развернуть диверсионную и саботажническую деятельность, а также приступить к созданию подпольных ячеек организации в промышленных и областных городах СССР.

Ответный ход НКВД заключался в попытке вызвать интерес Берлина к "Монастырю" и вызове постоянного представителя немецкой разведки в Москву для переговоров с "антибольшевистским подпольем".

Первый сеанс радиосвязи Макса-Гейне с "Центром" состоялся 9 апреля 1942 года: "Сбросили вместо Пушкино в районе Рыбинска, оттуда с трудом добрался 30. Ваши указания о работе переданы руководству. Никого сейчас не присылайте, ибо контроль всюду усилен. Слушайте меня между 15 и 20 этого месяца. Александр". (Позывной Гейне - "And", немецкого разведцентра в Смоленске - "Rzd"). В ответ, 30 апреля, пришла радиограмма с заданием от "Центра": "Нам интересны формирование новых частей, транспорт с отметкой направлений, даты, грузовые колонны".

Приказание Абвера была "исполнено", немецкая разведка в больших количествах стала получать дезинформацию, подготовленную совместно 4-м Управлением НКВД СССР и Разведупром РККА.

Начался интенсивный радиообмен "Сатурна" с Гейне:

"Сатурн" (30.04.1942): "Передача должна быть короче. Долгая передача Вам опасна... только раз в неделю зовите нас. Материал для пропаганды и деньги мы приготовим. Нам интересно формирование новых частей, транспорт с отметкой направлений, даты, грузовые колонны".

Гейне (10.05.1942): "Лицо, связанное с видными военными, сообщило об усилившемся [в] последние дни направлении войсковых частей артиллерии и танков на Бологое. Это же лицо рассказало, что сейчас НКВД усиленно следит за поведением крупных военных. Ночью из Москвы по Ленинградскому и Можайскому шоссе интенсивное движение грузовых автомашин с войсками и противотанковой артиллерией. [В] Москве много новых частей, возраст красноармейцев 25-35 лет. Все хорошо вооружены, подтянуты и обмундированы. По ночам усиленное патрулирование комендантских дозоров. На площади и скверах города установлено много тяжелых зенитных орудий. Прошу Ваших указаний".

Гейне (24.05.1942): "Сообщите, когда будут присланы материалы для пропаганды, деньги, оружие. Прием моих последних телеграмм плохо организован. Прошу выделить более опытного радиста, ибо находиться долго в эфире опасно. Александр".

"Сатурн" (25.05.1942): "Где мы можем сбросить материал? Передайте нам, какое время вам для связи удобнее. Доктор Адлер".

Гейне (02.06.1942): "Место подыскиваем. Сообщите, какие условия вас устраивают. По поводу взятия Керчи выпу